Интервью: «Живопись — это не про красивое, а про правду»
Персональная выставка в Санкт-Петербурге: о памяти места, динамике США и триединстве смыслов.
Часть 1: Истоки и связь двух миров
— Вы родились в Беларуси, а сейчас работаете в США. Как культурный код этих двух стран, их пейзажи и эмоциональный климат отпечатываются в ваших полотнах, даже если они нефигуративны?
— Даже в нефигуративной живописи художник никогда не работает в вакууме — он всегда несет с собой память места, в котором сформировался, и среды, в которой живет сейчас. Беларусь, где я провел первые 17 лет, — это мой «внутренний ландшафт»: горизонтальность, ощущение паузы и тишины, медленного дыхания природы. Там много пространства между событиями, много сдержанности и сосредоточенной меланхолии.
Америка, напротив, добавила в мои работы вертикаль и энергию. В ней другое отношение к масштабу, жесту, риску. Свет более резкий, цвета смелее, темп быстрее. Это неизбежно отражается в динамике картин, в готовности к разрыву привычной структуры. Если Беларусь — это память и тишина, то США — это импульс и движение. Мои работы существуют именно на пересечении этих двух культурных кодов.
— Санкт-Петербург — город с колоссальной художественной традицией. Что для вас значит первая персональная выставка именно здесь, где живет ваша мама?
— Петербург для меня — не просто город с великой историей, а точка личного происхождения взгляда. Первым музеем, который я посетил в жизни, был Эрмитаж — мама привела меня туда ребенком. Сильнее всего тогда поразил Рембрандт. Его картины казались почти пугающими: из темноты на тебя смотрело что-то живое, уязвимое и одновременно бесконечно сильное. Именно там я впервые почувствовал, что живопись — это не про «красивое», а про правду, про внутренний свет, возникающий из тьмы.
Здесь же я впервые принял участие в коллективной выставке (в Музее связи, где сейчас в фондах находится моя работа «Вселенная Селентры»). Еще одна картина этого цикла хранится в Могилевском областном художественном музее имени П.В. Масленикова. Поэтому персональная выставка в Петербурге — очень личный жест. Здесь соединяются семейная история, первые визуальные впечатления и осознание себя как художника.
Часть 2: Процесс и концепция творчества
— Абстракция часто говорит на языке интуиции. Как рождается работа: это импульс после сложного дня (вы практикующий врач-химиотерапевт) или медитативный процесс?
— Работа никогда не рождается из одного источника — это наложение состояний. Иногда отправной точкой становится резкий импульс, связанный с личными ситуациями или событиями в мире. В такие моменты в живопись переносится не сюжет, в остаточное эмоциональное состояние.
Но импульс сам по себе недостаточен. Почти всегда ему предшествует или за ним следует продуманный концептуальный слой. И уже внутри этой «рамки» процесс становится медитативным. Работа развивается быстро. Это похоже на диалог с материалом, где рациональное отступает, а решение принимается рукой, а не головой.
— Расскажите о выборе материалов. Что для вас важнее: тактильные ощущения или символизм?
— Символическое значение играет главную роль. В последнее время я редко использую яркие цвета, так как они отвлекают от сути. Как правило, я работаю с черной и белой краской — для меня это не просто цвета, а «вещество», с помощью которого я создаю символы и фигуры.
— Ваша мама — постоянная зрительница ваших выставок. Бывает ли, что её комментарии меняют ваш взгляд на готовую работу?
— У нас с мамой очень похожий взгляд на искусство, мы вместе посетили огромное количество музеев. Именно она дала определение моему стилю — «Deep Dive» (глубокое погружение). Это значит, что зритель, погружаясь в картину, может увидеть в ней свои собственные образы и сюжеты. Поскольку я творю импульсивно, на этот процесс трудно повлиять извне или дать рекомендации. Даже мне самому.
Часть 3: Контекст выставки «Триединство»
— Был ли у вас особый замысел при отборе работ для этой экспозиции?
— Это моя первая персональная выставка, и она носит название «Триединство». Экспозиция выстроена так, чтобы продемонстрировать три фундаментальных, связанных между собой направления: общество, любовь (отношения) и религия. Сквозная тема, объединяющая все работы, — это Человек, предстающий в разных жизненных ситуациях.
— Петербургская публика известна своей взыскательностью. Ожидаете ли вы особого диалога с ней?
— Я действительно на него рассчитываю. Петербургский зритель привык к сложности и многослойности, к искусству, которое не стремится сразу понравиться. Здесь есть навык «медленного смотрения» и готовность ко внутренней работе. В городе с такой интеллектуальной историей особенно ценно позволить себе не сравнивать и не интерпретировать, а просто быть внутри живописи. Для меня это и есть самый честный диалог.
Часть 4: Будущее и рефлексия
— Вашему сотрудничеству с галереей уже три года (в т.ч. участник выставки Genesis VI). Как изменилось ваше творчество за это время?
— За эти три года я принял участие во многих выставках на различных площадках. Для меня как для художника такая поддержка и возможность выставляться в разных музеях крайне важны. Я искренне благодарен коллективу галереи •РА АРТ• за этот путь.
— Если бы вам нужно было описать свою живопись как звук, что бы мы услышали?
— Каждая картина звучит по-своему. В одной слышен одиночный удар колокола или раскат грома, в другой — легкая полька или несущий вверх «Вальс цветов» Чайковского.
— Завершите, пожалуйста, фразу: «Для меня эта петербургская выставка — это прежде всего…»
— …прежде всего возвращение к точке, где когда-то возникло ощущение искусства как внутренней необходимости. И, конечно, возможность диалога с людьми, живущими в прекраснейшем городе мира, где искусство окружает тебя на каждом шагу.
⦿